Калифорния в 60х

Ниже приводятся статьи, которые я отсканировал из журнала The History of Rock (номер 46), изданного в 1982. Первая часть написана John Platt и является введением в калифорнийскую контркультуру. Вторая посвящена командам, которые играли музыку в районе Залива, написана Steve Burgess. В последней, также за авторством John Platt, рассказывается о том, как идеалы хиппи раннего Хейт-Эйшбери к 1968 году заметно раскисли.

Все права принадлежат оригинальным авторам. Статьи публикуются исключительно для ознакомления, т.к. данный сайт не является средством для получения прибыли. Всякая перепечатка статей для коммерческих целей требует урегулирования вопросов с их авторами. Если кто-либо считает, что данная статья нарушает чьи-либо права, пожалуйста намыльте мне, и соответствующие заметки мной будут удалены.

Кроме того, все мнения изложенные ниже, являются личными мнениями авторов, и необязательно совпадают с моим собственным.


Часть I
Образы СФ - Пляжные Вечеринки (Beach Parties) стали отправной точкой контркультуры Сан Франциско образца лета 1967 года.

В поздних 50х и начале 60х Калифорния являлась меккой, куда направлялись охотники за Американской Мечтой. Этот райский уголок бесконечного лета с пляжами для серферов и городом Лос Анжелесом стоял на передовом рубеже моды и прогресса. В поздних 60х тем не менее самым хиппическим городом был без сомнения Сан Франциско. Смена точки сборки определенно привела к изменениям и в рок-музыке. Поп-музыка была частью сложившегося бизнеса в ЛА, и совсем другую роль она обрела в Сан Франциско - рок как контркультура, как образ жизни, как музыка за рамками привычных законов шоу-бизнеса.

С тех пор, как в 20х годах Голливуд стал развлекательным центром всего мира, в южной Калифорнии всегда болталось предостаточно людей, у которых деньги куры не клевали, а времени, чтобы их тратить, было хоть отбавляй. Свободное время в данном ключе приобрело новое значение. Но как проясняет книга Kenneth Anger "Голливудский Вавилон" (Hollywood Babylon) эксцессы 60х не были здесь вновинку. В этих местах во все времена можно было достать все, что угодно - наркотики, секс и даже бухло в эпоху запрета на алкоголь; ну а когда что-либо из этого ряда становилось еще или уже легальным, всегда находились предприниматели, которые поставляли товар широким массам.

В 30-40х гг. здесь быстро развивалась киноиндустрия, вскоре то же самое произошло с радио, технологиями звукозаписи и телевидением. В начале 60х все основные лэйблы базировались в Лос Анжелесе, некоторые, такие как Columbia и Warner Bros, были ответлениями крупных кинокомпаний. В большинстве американских штатов в эти годы переезд в ЛА считался большой удачей.

Игрища на пляжных вечеринах.
Новый стиль жизни возник вокруг около пляжей Калифорнии. Его вели богатенькие тинейджеры, прожигавшие родительские капиталы во время длинных летних каникул. Они были просто счастливы (особенно девчонки) и наслаждались природной красотой. Низшим классам конечно было завидно, особенно когда они смотрели голливудские фильмы на потребу дня (exploitation movies) с Annette Funicello в главной роли на бесконечных пляжных вечеринах и всю в любовных интрижках. Бизнес охватывал не только пляжи: кинотеатры под открытым воздухом, прогулки в огромных спортивных машинах для бюргеров, большинству подростков все это было абсолютно недоступно.

Наверное было неизбежно то, что новый музыкальный стиль вырастет именно здесь, неподалеку от этого края удовольствий и приятного образа жизни. Dick Dale стал первым, кто играл музыку, посвященную серфингу, но только когда Dennis Wilson предложил своим братьям писать песни на эту тему, именно тогда новый стиль появился на свет. Традиционная роль Голливуда была продажа сказок и мифов, и тут вдруг неожиданно прямо под дверью обнаружилось то, что можно было без особого напряга впаривать всему миру. Тинейджеры, даже если они территориально находились за тысячу миль от ближайщего пляжа, мечтали о серфинге и тех красивых мелодиях, которые омывали это увлекательное времяпрепровождение. К концу 1963 г. Штаты были сметены ударной серф-волной, а к концу 1964 the Beach Boys стали популярны по всему миру.

Но мода проходит быстро, и к концу того же 1964 г. Америка уже содрогнулась от железной хватки битломании, вслед за которой последовало Британское вторжение. Неожиданно бледные волосатые британцы предстали более привлекательными музыкально и визуально, чем бронзовые загорелые белокурые калифорнийцы. Стараясь не отставать от новых веяний в мире искусства, Лос Анжелес встретил новые стили с распростертыми объятиями. Британские моды, и их немного причудливые американские аналоги, в веселом ЛА были приняты на ура.

Новая мода.
В это же время появился другой новый музыкальный стиль - протестный фолк. Первым, кто пробил брешь в сознании пуристов на рынке звукозаписей, был Bob Dylan. Гражданские права стали ежедневной темой обсуждения в обществе, нарастала агитация вокруг войны во Вьетнаме. В то время как the Beatles показали всем, что рок - это веселье, связка социальных текстов с "английским звуком" была неотразимой.

Новое движение зародилось спонтанно - и даже такая впоследствии снискавшая славу группа как the Byrds только лишь считались искренними по исполнению, но не более. Но уже к концу 1965 года звукозаписывающая индустрия ЛА буквально выжимала всех до капли на предмет наличия в бандах протестных песен, в надежде сделать быстрые деньги. В результате несколько отличных записей все же было выпущено - прежде всего это Barry McGuire "Eve Of Destruction", песни the Turtles и даже Sonny and Cher.

К середине 1966 интерес к протестному жанру стал убывать, а сам жанр разделился на два направления. Первое представляли the Mamas and the Papas, Spanky and Our Gang и Harper's Bizarre, которые со своими легкими мелодиями пошли нелегким путем меж красиво отделанных софт-роковых вещей в авангарде слезливого мейнстрима. На другом берегу оказались фолк-банды, которые решили продвигаться дальше в рок стезю и которые затем зачали лос-анжельскую психеделическую сцену, уже тогда привлекавшую к себе внимание отдельных СМИ.

Изначально психическая сцена ЛА была в ключе традиционного голливудского декаданса, но с новыми атрибутами. Появились первые клубы - Ciro's и the Whiskey, наполненные знакомыми персонажами фильмов с оттопыренными от набившихся в них денег карманами, жаждущих новых удовольствий. Фильм Peter Fonda "The Trip" весьма точно иллюстрирует этот период времени с саундтреком, на котором прозвучало несколько забавных вещиц от групп калибра Buffalo Springfield, Love и Kaleidoscope.

Хотя большинство этих групп были основаны на фолке, попадались и чужеродные элементы, особенно это касается the Doors и the Mothers of Invention. Личность Jim Morrison, его стиль жизни, это и есть самый настоящий Голливуд, а музыка Zappa определенно прекрасно отражает трэш-культуру ЛА.

Сообщество в ЛА было единственно и конечно, расфасованное по стилям, жанрам, увлечениям и прихотям. На оборотной стороне города-мечты лежали факты того, что это был один из самых безобразных и наиболее загрязненных городов земли. Несмотря на то, что множество новаторской музыки вышло из него в 60е, Лос Анжелес всегда именно следовал по стопам моды, а не создавал ее. В 1967 году психеделическая сцена ЛА была огромной копией того, что происходило в 400 милях выше по побережью в Сан Франциско. Раньше ЛА еще мог так обделать делишки, чтобы оказаться в центре движения, не зачиная его, но с развитием звука и культуры в Сан Франциско его надежды на первенство рухнули. Большие компании неожиданно сообразили, что большие дела ведутся в СФ, и что группы, которые играют там, это не просто эксцентричные придурки, которые имеют влияние на небольшой круг своих знакомых, а серьезные дяди, делающие у себя там музыку, которая может завоевать аудиторию в мировом масштабе.

От рока к кислоте.
Сцена Сан Франциско, конечно, не появилась в одночасье. Как и Ливерпуль, к моменту ее рождения подскисший, этот музыкальный феномен имел свою предысторию. Когда возник повышенный интерес к музыке СФ, большинство его команд уже существовали минимум год с хвостиком, а значительная часть музыкантов играли по-преимуществу фолк с начала декады.

Существовал ли в природе "гениальный сан-францисский звук" или нет - вопрос спорный. Большинство групп играли паршивенький электрический фолк-рок с множеством различных приблуд, тщательно скоммунизженных из других стилей от джаза, блюза, восточной или даже классической музыки. В отличие от своих двойников из Лос Анжелеса, которые лучше звучали в студии, группам из Сан Франциско неплохо удавались именно живые выступления. Их музыка изобиловала спонтанными длиннющими импровизациями и являла собой свободный поток сознания. Она получила название "кислотный рок" (acid rock), т.к. многие члены банд баловались наркотой. Но более важным, чем сама музыка, было то, что она несла вместе с собой: новые отношения между артистами и аудиторией, новые идеи о возможностях рок-музыки.

Великая встреча городов ЛА с СФ произошла на Монтерейском поп-фестивале (Monterey Pop Festival) в июне 1967 г. Хотя фестиваль был целиком организован людьми из Лос Анжелеса, несмотря на присутствие элэйских the Byrds и Buffalo Springfield, именно группы из Сан Франциско, такие как the Grateful Dead, Jefferson Airplane и Big Brother and the Holding Co (с Janis Joplin) показали себя настоящими звездами. Монтерей стал водоразделом. Люди из A&R затопили Сан Франциско в последующие месяцы, пытаясь подписать каждую длинноволосую команду, из тех, что были в наличии. Надвигалось Лето Любви, и помалу понемногу город стал музыкальным центром Калифорнии и всего мира.


Часть II
Группы, которые играли музыку в районе Залива.

В 50е и начале 60х в США образовалась достаточно благоприятная среда для всевозможных жанров и направлений и для прогресса поп-музыки вцелом, а район Залива Сан Франциско, как издавна возникшая здесь колыбель богемы, играл немалую роль в ее становлении. Этот отдельный европейский город, если говорить о его размерах и атмосфере, в 50е гудел бибопом и джазом битников, которые развивались за счет местного независимого лэйбла Fantasy, а позже забренчал песнями юных фолкеров, воздававших хвалу гражданским правам и ядерному разоружению. В 1964 г. the Beatles ворвались в эфир американских СМИ, таким образом положив конец местным поп-идолам, и юные обитатели района Залива были немедленно покорены новыми звуками.

Британское вторжение произвело чрезвычайный эффект на американскую поп-сцену - орды групп формировались ежедневно, пытаясь повторить музыкальные подвиги их кумиров - the Beatles, Stones и других. В районе Залива наблюдался шквал подобной активности, а в 1967 году с приходом власти цветов в период цветения Сан Франциско оказался рок-столицей мира. Мерсибит ушел в небытие - наступила эра звука Сан Франциско.

Ладан и перечная мята.
Впервые взоры общественности обратились к сан-францискому року в отношении группы, которая целиком и полностью была промерсибитошной - the Beau Brummels. Их "Laugh Laugh", ставшая хитом номер один в январе 1965 г., была сделана в точной копии со звуком Beatles, а в поздних записях, таких как "Don't Talk To Strangers", они уже подражали the Searchers. Как бы то ни было, в местных элитных клубах Mother's и the Peppermint Tree стали играть похожие группы, например, Lovin' Spoonful из Нью-Йорка и the Byrds из Лос Анжелеса, которые ошеломили хиппический авангард. Рок становился более гедоническим, более эротическим, с развитием технологий и наркотиков (особенно ЛСД) более направленным на противодействие обыдености. Своего собственного звука, как такового, среди групп Сан Франциско не существовало - был рецепт, состоящий из различных ингридиентов, включая американский рок-н-ролл (к слову порушенный энергичным звучанием, присущем Британскому вторжению), джаз, фолк и кантри. Сотни разнообразных банд, которыми кишел округ в годы хиппического бума, связывало всеми разделяемое прекрасное настроение, чувство общности и восторга.

Типичной хиппической группой были the Great Society - молодые, неряшливые с огромным сердцем внутри; на первом плане в группе стояли Darby Slick и экс-модель, его невестка Grace, которая в 1966 г. пела гимн всех дервишей во хвалу ЛСД под названием "White Rabbit". The Great Society заметно оживили сцену, и Tom Donahue, один из продвигателей рока в FM диапазон, взял их под свое крылышко и пустил на свой лэйбл Autumn, где они записывались под пристальным оком Sly Stewart, позже известного как Sly Stone.

Неожиданно случилось то, что никто не мог предполагать, т.е. прорыв сразу на несколько уровней ввысь. Произошло это тогда, когда на перекрестке улиц Хэйт и Эшбери стали толпиться музыканты и уличные артисты. ЛСД было еще легко доступно и легально, а откровенная причудливость все более входила в моду. Открывались новые клубы, в которых устраивались танцевальные концерты с дикими эклектичными афишами и жидкостными и люминисцентными психеделическими световыми шоу. Один из таких залов был Avalon, где the Grateful Dead проводили свои Кислотные Тесты. Другой - Matrix, в котором обретался политический фолк-рок ансамбль, старомодно названный Jefferson Airplane, переманивший из the Great Society в свои ряды Grace Slick вместе с ее репертуаром и ставший первой группой из района Залива, которая прославилась в масштабах страны. Сборища (be-ins), проходившие в парке, демонстрировали то, что новое движение только что родилось и поэтому издавало всевозможные вопли, отчего местный эстеблишмент был неподдельно озадачен.

Покуда сердитые юные бродяги со всех краев изобильной Америки, сочиняли песни, посвященные прославленному Хэйту, их примеру последовали бессчетные банды, большею частию из Техаса и американского Юга. Такие не похожие друг на друга группировки, как вычурные Steve Miller Blues Band, доморощенные Sir Douglas Quintet, Mother Earth и панковский Other Half, переехали на побережье, желая избавиться от ярлыка "деревня". Другие - Salvation, Mad River и Melting Pot только-только ступили на сцену в поисках внимательных слушателей. К концу 1966 в районе Залива промышляли уже сотни групп, от космических HP Lovecraft до родоначальников моды на королевскую Эдвардскую материю - the Charlatans, от попсовеньких Sopwith Camel до наркоманов-тяжеловесов Loading Zone, Little John, Second Coming и медных Sons of Champlin. Свободные образования с такими экзотическими названиями как William Penn and His Pals, the Only Alternative and His Other Possibilities и Walter Wart and the Pickledish плодились и размножались. Из среды интеллектуалов-радикалов, обитавших в университетском округе Беркли, вышли мелодичные феменистки Joy of Cooking и психеделические фолкеры Country Joe and the Fish. К северу города, в Саусалито напротив зародилась мускулистая фанкотня, назвавшие себя Tower of Power.

В 1966 все условия были созданы для хиппи, и все то у них было замечательно. Но мечты вскоре померкли. Кислота была законодательно убрана с улиц, а новоявленные недохиппи основательно засрали Хэйт, в то время как СМИ всего мира сосредоточили свое внимание на образе жизни поколения "здесь и сейчас". Горячка под стать массмедиа охватила и звукозаписывающие компании, которые принялись подписывать банды СФ всех подряд без разбору рода и племени. Например, Capitol отхватила себе Quicksilver Messenger Service и the Steve Miller Band, выдавая последним немалые авансы, в то же время Columbia подцепила Moby Grape, потенциально пожалуй самых талантливых из всех, после чего угробила их под кипой бесвкусной рекламы и посредством хитроумных акций, таких например, как одновременный выпуск пяти синглов, выдернутых с дебютного альбома группы. Columbia также завладела громкими и дерзкими Big Brother and the Holding Company с Janis Joplin в качестве фронтвумен.

В попытке наварить бабла на хиппическом буме менее сообразительные компании продолжали подписывать первых попавшихся гогочущих волосатиков, не сильно утруждая себя вникать в качество их музыки. Великое и нелепое смешалось, например, Vanguard подписал отличных Notes from the Underground и помпезных Serpent Power, Mercury урвал Morning Glory, Savage Resurrection и Linn County, в то же время Dot приобрел мутных Womb и скандальных Mount Rushmore. Даже такие недотепы, пижоны и тупицы из числа подписанных Columbia, как Gale Garnett and the Gentle Reign, получили свой шанс.

Блеклый Вудсток.
Как все новые явления моды или массовой культуры цветущее очарование района Залива мало помалу поугасло, в итоге Хэйт предстал весьма безобразным местечком, наполненный грязными безумными людьми. К тому времени ядро интеллектуальной элиты в смирении покинуло город. Позитивные флюиды, идущие от Country Joe, the Airplane и их современников позволили организовать мрачное сопротивление силам зла. События во Вьетнаме вышли на первый план общественного сознания, но цепочка печальных обстоятельств привела от эйфорической бравады нации Монтерея и Вудстока к убийствам в университете Kent State и на фестивале в Алтамонте, где the Dead и the Airplane наблюдали воочию закат хиппической звезды в оргии насилия. В конце декады люди сняли свои разноцветные кафтаны и мыли ими машины, т.о. бит-бум района Залива ссохся и умер.

В приложении книги журналиста, большого поклонника рока СФ, позже известного как Ralph J. Gleason, "The Jefferson Airplane And The San Francisco Sound" приведены названия сотен групп, игравших в 60е в районе Залива. Стилистическое разнообразие этих коллективов было поразительное, также весьма рознилась степень их популярности, но в своих утопических грезах все они, и стар и млад, были чарующе последовательны, считая что рок-музыка должна стать проводником и верным средством для взаимодействия людей и социальной эволюции. Напоследок, подводя итоги, можно сказать, что т.н. сан-францисский звук если и существовал, то определенно за счет духа города, а также политических устремлений самих музыкантов.

"White Rabbit" был гимном поколения - в наследство от Сан-Франциско тех лет осталось громкое, горделивое утверждение любви, жизни и смеха посредством электрических музыкальных зарядов, пронизывающих тело и душу.


Часть III
Как любовь покинула улицы Хэйт Эйшбери.

Коммуна Хэйт Эйшбери в Сан Франциско не возникла, как в это иногда верят, откуда ни возьмись как капля кислоты на промокашке. Корни явления уходят вглубь времен. Основанный в середине 19 века, Сан Франциско изначально был городом богемным и современным. Уникальность традиций оформилась в ввиде сплава скандальной терпимости к разного рода грешкам человеческим и серьезного, часто радикального интеллектуализма.

СФ вырос в эпоху золотой лихорадки, начиненный борделями, игорными домами и притонами для курильщиков опиума, особенно район, известный как Barbary Coast (побережье Барбары), полностью разрушенный во время землетрясения 1906 года. Уже тогда существовали разнообразные сообщества по интересам - теософы, фанаты мировых реформ, любители оккультных опытов и проч. К концу века город заработал репутацию рая для людей, не вписавшихся в общество.

Глоток свежего воздуха.
В середине 50х в СФ возникло свое битническое сообщество артистов, поэтов, музыкантов и разных умельцев, которое базировалось в центре Норт-бич (North Beach). Норт-бич был наводнен людьми, ведущими абсолютно новый образ жизни. Там были бары, такие как the Place, в котором проводились т.н. "ночи трепачей" ("Blabbermouth Night"), где люди могли болтать на любые темы, какие им взбредали в голову, а также книжные магазины, такие как City Lights, основанный Lawrence Ferlinghetti, арестованный за издание книги Allen Ginsberg "Вой" ("Howl"). Ключевым словом была свобода, и в моду вошло употребление наркотиков. В джазовых кругах курение марихуаны являлось давней традицией и делом само собой разумеющимся - теперь же ей начали баловаться детки из среднего класса.

Сохраняя свою уникальную идентичность, сообщество в Норт-биче привлекало многочисленных аутсайдеров, например, Jack Kerouac и Allen Ginsberg время от времени годами напролет жили в округе. После конформистских репрессий во времена Маккарти и с бумом культуры потребления в срединной Америке, битники, казалось, были глотком свежего воздуха для многих молодых людей.

Норт-бич просуществовал до 1960 года, когда сообщество дало крен под двойным давлением: с одной стороны полицейских мер - СФ уже не был столь либеральным, с другой - коммерциализации всего и вся. Район стал центром сан-францисских стрип-клубов, но многие старые заведения выжили за счет фолк-музыки, например, Coffee Gallery и the Fox and Hounds в последующие пару лет предоставляли площадку для концертов Janis Joplin и Dino Valente.

Детки, выросшие на окраинах или внизу полуострова в городах типа Пало Альто, открывали для себя образ жизни битников, отращивая волосы и приобщаясь к дыму марихуаны, выкидывая на помойку свои костюмы с галстуками. Многие из них открыли для себя мир фолк-музыки - в местах наподобие Tangent в Пало Альто или Boar's Head в Сан Матео в 1962 можно было услышать таких людей, как Jerry Garcia и Pigpen (позже участники the Grateful Dead) и Peter Albin (позже член Big Brother and the Holding Company).

В это же время писатель Ken Kesey, автор "Полета над гнездом кукушки", принимал участие в санкционированных правительством исследованиях эффектов ЛСД. Впоследствии он начал устраивать вечеринки, на которых главным развлечением было употребление кислоты. В 1965 году эти акции вылились в печально известные Кислотные Тесты, организованные писателем и его свитой, Веселыми проказниками. Тесты проходили в снятых барах или ночных клубах нередко под пристальным взглядом ошеломленных хозяев заведения. Домашней группой проказников были The Grateful Dead, и музыка свободно перемежалась записями, поставленными с пленки, слайд-шоу и артистическими выступлениями. Часто все это происходило одновременно ("там была непередаваемая атмосфера причудливости и взаимовмешательства всего во вся", - позже вспоминал Jerry Garcia из the Grateful Dead).

Кроме того новое сообщество наростало в другой части города - старом округе Хэйт-Эйшбери, в районе с множеством потрескавшихся, но все еще элегантных домиков. Со временем этот район стал районом рабочего класса, где в-основном проживали иммигранты из Польши и других европейских стран. В начале 60х дешевые цены на аренду привлекли новых обитателей, в т.ч. многих тусовщиков с Норт-бич.

Связи между битниками и Хэйт-Эшбери были достаточно прямые. Одним из первых резидентов Хэйта стал поэт-битник Michael McClure, который в 1966 году приобрел скандальную известность благодаря своей игре "The Beard", а также один из тех, кто вместе с Allen Ginsberg помогал в организации Всемирной Встречи Людей.

Хотя хиппи, как их теперь было принято называть, имели идеалы, схожие с идеалами битников, времена тем не менее изменились. Эпоха Маккарти уже ушла, предметом обсуждения и споров в обществе стали проблемы прав человека и войны во Вьетнаме, появились новые интересные штуки - особенно это касается рок-музыки и кислоты. Повсеместно стали появляться местные рок-музыканты, а фолкеры взяли в руки электрогитары. К концу лета 1965 года пионеры новой волны стали кучковаться.

The Charlatans, разодетые в достаточно вызывающую одежду для Дикого Запада, этим летом вероятно стали первыми, кто играл типичный сан-францисский рок. Но по иронии судьбы сами они обитали они в г. Вирджиния, штат Невада. Их обычно ошибочно ассоциируют с группой the Family Dog, которые жили в коммуне на Pine Street, в двух кварталах от Хэйта. Позже в том же году они сняли Longshoremen's Hall в нижней части СФ и устроили 3 дня танцев, которые впоследствии были признаны первыми танцевальными рок-концертами в городе. Большая часть Хэйт-Эйшбери посетила эти концерты, как всегда разодетая в парадные одежды - причудливые костюмы ковбоев, индейцев, речных разбойников.

The Family Dog помогли организовать в Новый 1967 Год в Филлмор Аудиториум (Fillmore Auditorium) трехдневный Фестиваль Путешествий (Trips Festival), территориально расположенный в черном гетто, который граничал с Хэйт-Эйшбери. Используя опыт кислотных тестов, во время проведения Фестиваля Путешествий была сделана попытка достичь звуковых и визульных эффектов ЛСД посредством музыки и светового шоу.

Единственным человеком, который признал коммерческий потенциал этих рискованных мероприятий, был Bill Graham, и он продолжил традицию устраивать танцы в Fillmore Auditorium. Но истинным музыкальным центром сообщества стал Авалон (Avalon Ballroom), который обустроили те же the Family Dog под руководством Chet Helms. Здесь выступали the 13th Floor Elevators из Техаса, Kaleidoscope из Лос Анжелеса и the Youngbloods из Нью-Йорка, а также местные банды. Буквально через дорогу располагался Парк с Золотыми Воротами (Golden Gate Park), где под открытом небом различные музыканты давали бесплатные концерты; его ответвление, the Panhandle, служило базой для диггеров (the Diggers), разновидности подземных добрых самаритян, которые раздавали бесплатную еду.

Праздник каждый день.
Жизнь в Хэйт-Эйшбери была, насколько это возможно представить, сплошным ежедневным карнавалом. Люди работали - но в основном они занимались вещами, которые им нравилось делать и которые приносили пользу всему сообществу. В таких местах, как Психеделический магазин (Psychedelic Shop) на улице Хэйт (1535 Haight Street), продавались сувениры и приспособления для употребления наркотиков и психеделические постеры, кроме того эти места зачастую были местом встречи и информационным центром. Постольку поскольку сообщество все больше привлекало внимание СМИ, изгои со всего света стали стекаться в Хэйт-Эйшбери в поисках наркотиков и свободной любви. У отцов города и полиции наростало беспокойство, первоначально демонстративно предоставляемые хиппи свободы стали источником угрозы.

Лето Любви 1967 года во многих смыслах стало одновременно кульминацией и концом Хэйт-Эйшбери. Такие события, как Всемирная Встреча Людей, состоявшаяся в Golden Gate Park в январе 1967 года, имели большой успех у публики, и музыка с каждым днем становилась лучше и интереснее. Но повышенный интерес к коммуне Хэйт-Эйшбери в СМИ вызвал небывалый приток молодых душ, и сообщество - и неформальные сети, такие как Diggers, и официальные социальные службы, уже не могли обслужить всю эту массу людей. Кроме того наплыв людей спровоцировал коммерциализацию психеделической сцены, и, как говорит Jerry Garcia, занес вирус старых "реалистичных" ценностей восточного побережья, которые были прямо противоположены философии хиппи и их образу жизни: "Неспособность, когда это потребуется, сказать: "Убирайся! Уходи!"...дает нам представление о том, что такое "невинность". Это как раз то, что неспособно защитить свою невинность".

Почуяв перемены, истинные фрики стали покидать город. После их ухода появились несчастные случаи от передозировки некачественной кислотой, которая стала широко доступна. Убийства, изнасилования и проституция достигли критических показателей. Общественные органы здравоохранения не могли справиться, и болезни распространялись со страшной силой. Даже ходили слухи о бубонной чуме. К середине 1968 года Хэйт-Эйшбери стало местом обитания бандитов и спидовых торчков.

оригинальный источник
перевод kosmos